В России обсуждают смягчение наказаний за наркотики: Что изменится для полиции и черного рынка?

Правительство России активно рассматривает предложение Верховного суда (ВС) о возможном смягчении мер наказания по одной из наиболее распространенных уголовных статей – за незаконный оборот наркотических средств. Речь идет о статье 228 Уголовного кодекса РФ, по которой ежегодно к ответственности привлекаются десятки тысяч граждан. ВС РФ инициировал снижение максимальных сроков лишения свободы за хранение наркотиков в крупном и особо крупном размерах, а для лиц, впервые совершивших такое преступление, предложено полностью отказаться от тюремного заключения. Верховный суд подчеркивает, что текущие санкции по статье 228 УК РФ являются чрезмерно суровыми. Эксперты анализируют, как эти законодательные нововведения могут повлиять на правоохранительную систему и рынок запрещенных веществ в России.

В настоящее время наркопреступления занимают лидирующие позиции по числу уголовных дел в России. По оценкам правозащитных организаций, около трети всех заключенных отбывают наказание за преступления, связанные с наркотиками, а в некоторых исправительных учреждениях эта доля достигает 80%. Это означает, что в таких колониях восемь из десяти осужденных сидят за запрещенные вещества.

Основная масса дел, касающихся наркотиков, рассматривается по статьям 228 и 228.1 УК РФ. Статья 228 охватывает незаконные действия, связанные с приобретением, хранением, перевозкой, изготовлением или переработкой наркотических средств, тогда как статья 228.1 касается их производства, сбыта или пересылки.

Примечательно, что в судебной практике преобладают не дела о сбыте, а те, где люди привлекаются к ответственности за хранение или обнаружение наркотиков в момент их покупки. Согласно данным судебного департамента при ВС РФ, в 2024 году по наркотическим статьям было осуждено 69,9 тысячи человек, из которых более 50 тысяч — по статье 228 УК РФ.

Это составляет около 13% от всех приговоров, то есть практически каждое десятое дело в стране. Такой показатель держится с 2019 года, что привело к неформальному названию статьи 228 — «народная». Ее особенность заключается в низком пороге вовлечения: фигурантом может стать любой, у кого при досмотре или обыске будут обнаружены запрещенные вещества. Подобные дела не требуют сложной оперативной работы, длительных расследований или выхода на организаторов. Факта изъятия достаточно для практически полного формирования уголовного дела.

Последняя статистика по приговорам, вынесенным по статье 228 УК РФ, опубликована судебным департаментом при ВС РФ за 2024 год. Данные за 2025 год ожидаются к публикации в июле.

Приговоры по статье 228 УК РФ в 2024 году: ключевые данные ВС РФ

Наказание по статье 228 УК РФ может быть самым разным — от штрафа до лишения свободы на срок до 15 лет, что напрямую зависит от количества изъятых наркотиков.

• Значительный размер: Предусматривает штраф до 40 тысяч рублей (или эквивалент дохода за период до трех месяцев), обязательные/исправительные работы, либо ограничение или лишение свободы до трех лет.
• Крупный размер: Может повлечь лишение свободы на срок от трех до десяти лет.
• Особо крупный размер: Карается сроком от 10 до 15 лет.

В 2024 году по статье 228 УК РФ было осуждено 50,8 тысячи человек:

• Лишение свободы было назначено каждому пятому (9,4 тысячи человек), при этом большинство получили сроки от трех до пяти лет. Свыше пяти лет — 188 человек.
• Штрафы назначены 13,2 тысячи человек.
• К исправительным / обязательным работам приговорены 6,2 тысячи человек.
• Условное лишение свободы получили 17,1 тысячи человек.

Чаще всего среди подсудимых по статье 228 УК РФ были мужчины (90,4%) в возрасте от 18 до 29 лет (29,1%) и от 40 лет (29,5%).

«Ужасающее несоответствие»

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России, в интервью подчеркивает, что самая тяжелая ситуация по делам статьи 228 УК РФ складывается с теми, кто попадает под нее впервые, особенно это касается молодежи.

Это наиболее потенциально продуктивная часть нашего общества. Они могли бы учиться, работать, создавать семьи, но вместо этого оказываются в заключении.

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России

Правозащитница отмечает, что молодые люди часто получают длительные сроки не за само преступление, а за его подготовку или попытку. В результате страдают не только осужденные, но и их семьи, причем речь идет не о маргинальной среде. Вокруг дел по наркотическим статьям уже сформировались целые сообщества родственников осужденных, в частности, так называемые «матери по 228», среди которых есть врачи, учителя, юристы и даже сотрудники правоохранительных органов.

Это обычные семьи, в которых в какой-то момент что-то пошло не так. Возможно, они что-то упустили, или считают, что их детей подставили. Истории разные, но факт остается фактом.

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России

По словам члена СПЧ, нередки случаи, когда за наркопреступления молодые люди получают сроки, сопоставимые с наказаниями за тяжкие насильственные преступления. «Я приводила примеры на встрече с президентом: 21-летний парень получил 13 лет колонии, 18-летний юноша — 10 лет. Я хотела показать ужас несоответствия. Огромные сроки, которые обычно дают за двойное убийство», — рассказывает Меркачева.

Она также обращает внимание на практику переквалификации дел. По ее словам, случаи, когда хранение трансформируется в попытку сбыта, не единичны.

Достаточно показаний человека, который заявит, что якобы была договоренность о продаже. И этого может хватить для серьезного срока. (...) При этом судимость — это клеймо на карьере, на возможности реализовать себя и свои мечты.

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России

Между тем, общественное отношение к фигурантам по статье 228 УК РФ, по словам правозащитницы, остается жестким, в первую очередь потому, что их воспринимают как «торговцев смертью».

Однако ситуации бывают разными. Людям все равно нужно давать шанс, а не закрывать их в колониях, потому что оттуда человек уже не может вернуться таким, каким он ушел. И эти изменения — не в лучшую сторону.

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России

В последние годы, по словам Меркачевой, власть начала осознавать недовольство части общества приговорами по наркотическим статьям, которые сопоставимы с наказаниями за жестокие насильственные преступления. Также участились дела, где фигуранты настаивали, что покупали и хранили наркотики для личного потребления, но им вменяли попытку сбыта и приговаривали к длительному заключению.

Когда за хранение, например, гашиша дают сроки, сопоставимые с наказанием за двойное убийство, — это выглядит, мягко говоря, странно.

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России

Однако единой эффективной политики по борьбе с наркоугрозой в России до сих пор не сформировано. Продолжаются дебаты о том, кто является главной опасностью — распространитель или потребитель, с аргументом, что без спроса исчезнет и предложение. Пока что преобладает вторая точка зрения, и именно она приводит к огромным срокам для очень молодых людей.

Ужасно, когда юноша, который действительно оступился, за шесть граммов «запрещенки» получает такой же срок, какой принято назначать за убийство двух-трех лиц, и это — тот самый пример перекоса. Это не только неправильно, но и разрушает сам смысл уголовного наказания.

Себила Саламова, кандидат юридических наук, доцент Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина

Еще хуже то, что при отсутствии четкой антинаркотической стратегии борьба с наркоугрозой фактически превратилась в набор коррупционных схем, с которыми никто системно не борется. Эту проблему нельзя решить формальным сокращением декларированных сроков наказания.

Специалисты отмечают: большое количество мелких задержаний выгодно и полиции как системе, и отдельным недобросовестным правоохранителям, и наркоторговцам. МВД получает множество формальных раскрытий, положительно влияющих на отчетность, нечестные сотрудники (и связанные с ними «карманные адвокаты») получают крупные суммы за «разрыв протокола», а наркодилеры — удобный механизм, позволяющий не выплачивать обещанное вознаграждение, если закладчика задерживают на последнем этапе.

В колониях таких много. Совсем мальчишка, который поверил в легкие быстрые деньги и совсем не думал о наказании. Пять закладок сделал, а на шестой его задержали с достаточным для огромного срока весом. Денег откупиться нет, и он отправляется в колонию на 12-15 лет. Да, преступление высокой общественной опасности, но, с другой стороны, он никого не лишил жизни, да и просто не осознавал, что творит.

Себила Саламова, кандидат юридических наук, доцент Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина

Колония, как известно, еще никого не исправила, и с этой точки зрения сокращение сроков — безусловно, гуманный шаг государства. Но рассматривать снижение наказания в отрыве от всего комплекса проблем — неразумно и несвоевременно. Гораздо важнее сделать всю систему борьбы с наркотрафиком прозрачной и очистить ее от коррупции и формализованной отчетности, считает доцент.

«Удобная статья»

О необходимости пересмотра подходов к статье 228 УК РФ говорят не только правозащитники, но и юристы. По их словам, ключевая проблема заключается в несоразмерности наказаний. Как объясняет адвокат Константин Кудряшов, речь идет прежде всего о людях, которые впервые оказываются под уголовным преследованием.

Молодые люди получают длительные сроки, которые значительно превышают тот предел, после которого человек и так понимает, что наркотики — это зло.

Константин Кудряшов, адвокат

По его мнению, в результате возникает обратный эффект: вместо профилактики система фактически воспроизводит проблему. «Человек уже приходит к выводу, что не будет больше иметь дело с наркотиками, но при этом остается в колонии, где теряет здоровье и приобретает криминальный опыт. В итоге такое наказание приносит обществу больше вреда, чем пользы», — говорит адвокат.

Он подчеркивает, что к этой ситуации привело несколько факторов. С одной стороны — распространенность самих наркотиков. С другой — логика уголовной политики, где проблему пытались решить за счет ужесточения наказаний.

Оказалось, что суровые приговоры не решают проблему. Они не снижают потребление, а в ряде случаев даже усугубляют последствия.

Константин Кудряшов, адвокат

Отдельную роль, по его словам, играет правоприменительная практика. Дела о хранении проще раскрывать, чем сложные схемы сбыта, поэтому именно они формируют основу статистики. «Это удобная статья: проще показать результат, чем заниматься тяжелыми расследованиями», — поясняет адвокат.

С этим согласен и адвокат Максимилиан Буров. По его словам, проблема статьи 228 УК РФ давно вышла за рамки только вопроса строгости наказаний и связана с самой логикой ее применения. Он отмечает, что сегодня хранение без цели сбыта фактически приравнивается к тяжким преступлениям, хотя речь нередко идет о людях, не представляющих серьезной общественной опасности. При этом статья создает риски злоупотреблений.

Всегда остается вероятность, что вещество могли подбросить или человека могли оговорить. Пока главным критерием остается вал дел, а не качество работы, эта проблема никуда не исчезнет.

Максимилиан Буров, адвокат

Буров также обращает внимание на то, что накопившийся объем подобных дел уже влияет на саму систему. «Суды перегружены, а за решеткой оказывается огромное количество людей, которых сложно назвать опасными для общества. Государство вкладывается в их образование, а затем на годы выключает их из экономики», — говорит адвокат. По его мнению, разговоры о пересмотре статьи — это не столько гуманизм, сколько вынужденный расчет.

В условиях кадрового дефицита и демографических проблем такой подход становится просто нерациональным.

Максимилиан Буров, адвокат

«Излишняя суровость нормы»

В 2023 году на заседании СПЧ Ева Меркачева подняла вопрос о несоразмерных сроках по делам о хранении наркотиков и привела примеры приговоров для молодых фигурантов. По итогам встречи Владимир Путин поручил проанализировать правоприменительную практику, что послужило основой для инициативы Верховного суда.

25 мая 2025 года ВС предложил внести изменения в наказания за приобретение и хранение наркотических средств без цели сбыта. Согласно пояснительной записке, в 2024 году за наркопреступления было осуждено около 70 тысяч человек, более трети из которых — в возрасте от 18 до 29 лет. Значительное число (1281 человек, около 2% от всех осужденных) не достигли совершеннолетия.

Отмечается, что за последние два десятилетия ответственность за незаконный оборот наркотиков только усиливалась. Однако теперь ВС констатирует, что накопленная практика требует более взвешенного подхода, по крайней мере в тех случаях, когда речь не идет о сбыте.

Анализ судебной практики указывает на излишнюю суровость санкций, тем более что субъекты таких преступлений — потребляющие наркотические средства лица, зачастую нуждающиеся в лечении от наркомании.

Из пояснительной записки Верховного суда РФ

Предлагаемые изменения в первую очередь затрагивают санкции по самой распространенной статье — 228 УК РФ. По части 2 (крупный размер) максимальный срок лишения свободы предлагается снизить с 10 до 5 лет. По части 3 (особо крупный) — с 15 до 10 лет. Одновременно из норм исключаются нижние границы наказания, что предоставляет судам возможность назначать более гибкие сроки, учитывая обстоятельства дела и личность обвиняемых.

Верховный суд обращает внимание на несоответствие между формально установленными санкциями и реальной практикой их применения. Так, по части второй статьи 228 в 2024 году реальные сроки получили лишь около четверти осужденных (12 тысяч из 50 тысяч). При этом максимальные сроки практически не используются: наказания свыше пяти лет назначаются немногим (1298 человек, около 2% осужденных).

Аналогичная ситуация наблюдается и с особо крупным размером. Несмотря на возможность назначения до 15 лет лишения свободы, такие сроки фактически не применяются. В 2024 году по части 3 статьи 228 УК РФ было осуждено всего 85 человек, и лишь единицы получили наказание свыше 10 лет. В большинстве случаев суды ограничиваются более мягкими сроками. Эти данные, как следует из пояснительной записки, свидетельствуют о том, что действующие санкции невостребованы и не соответствуют реальной степени общественной опасности таких преступлений.

Жесткие рамки закона вынуждают суды назначать наказание ниже нижнего предела или применять смягчающие нормы. Отдельный акцент в инициативе сделан на расширении возможностей для альтернативных мер.

Верховный суд предлагает не лишать свободы граждан, впервые осужденных за незаконный оборот наркотиков в значительном размере без цели сбыта, за незаконное культивирование наркотических растений, а также за подделку рецептов на лекарства, содержащие вещества. Подчеркивается, что значительная часть таких преступлений совершается людьми с наркотической зависимостью, которая и является движущей силой. В этом контексте возможность направить человека на лечение рассматривается как инструмент снижения рецидива и социальной реабилитации.

При этом ВС четко оговаривает: речь не идет о пересмотре подхода к сбыту наркотиков организованными группами. Предлагаемые изменения касаются только той части дел, которая сегодня формирует основу уголовной статистики — хранения и приобретения наркотиков без цели сбыта.

Правительство, по информации «Коммерсанта», планирует одобрить законопроект ВС РФ, но при условии, что из него будут исключены поправки к частям 2 и 3 статьи 228 УК РФ (крупный и особо крупный размер). Аргументация заключается в том, что действующая редакция согласуется с проводимой работой по борьбе с оборотом наркотиков.

Реализация нормы приведет к пересмотру ранее вынесенных судебных решений. Значительное число осужденных по указанным статьям может освободиться из мест лишения свободы и вновь интегрироваться в преступную среду.

Из заключения Правительства РФ

В кабмине считают, что более мягкие санкции в случае с крупными и особо крупными объемами наркотиков создадут условия для ухода от ответственности, что в будущем приведет к росту наркопреступности.

«Скорее декоративные меры»

Опрошенные эксперты полагают, что инициатива ВС РФ — это шаг в правильном направлении, но ключевое значение будут иметь изменения именно по более тяжким составам статьи 228 УК РФ — крупным и особо крупным размерам, против которых выступило правительство.

По части первой и так редко давали большие сроки. Важно, чтобы изменения затронули вторую и третью части. Иначе это будут скорее декоративные меры.

Ева Меркачева, член Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России

Адвокат Константин Кудряшов добавляет, что основная задача предложенных ВС РФ поправок — ограничить возможность назначения чрезмерно суровых наказаний для впервые осужденных. «Речь идет о том, чтобы перевести такие преступления в категорию менее тяжких. Это позволит иначе подходить к наказанию», — говорит он.

По его словам, если из инициативы будут исключены поправки к 2-й и 3-й частям статьи 228 УК РФ, то реформа окажется формальной: ощущение изменений будет, но по сути ничего не поменяется.

Проблема, из-за которой люди впервые получают реальные многолетние сроки, просто сохранится.

Константин Кудряшов, адвокат

Вместе с тем адвокат Максимилиан Буров отмечает, что возможные изменения должны вызывать сдержанный оптимизм, хотя пока не ясно, как они отразятся на работе правоохранителей.

Если по хранению добиться сурового приговора станет сложнее, у следствия может возникнуть желание сместить акцент на более тяжкие составы, где рамки доказывания шире, а санкции жестче.

Максимилиан Буров, адвокат

Он также обращает внимание, что корректировка наказаний обсуждается в рамках УК РФ, однако фундамент проблемы скорее лежит в весовых порогах наркотиков, установленных постановлением Правительства РФ №1002 от 1 октября 2012 года — и они также требуют изменений. В частности, для героина минимальный (значительный) размер для привлечения к ответственности составляет 0,5 грамма, крупный размер — 2,5 грамма. Для кокаина эти значения — 0,2 и 1 грамм соответственно, при том что наиболее часто встречающийся размер «закладки» для личного потребления — 5 граммов.

Цифры, при которых наступает уголовная ответственность, по многим веществам остаются очень низкими. Без пересмотра этих базовых критериев любое смягчение — это лишь изменение внешней оболочки.

Максимилиан Буров, адвокат

По мнению адвоката, судебная система стремится к большей гуманности в приговорах, но при этом продолжает считать преступником человека с минимальным количеством запрещенных веществ для личного употребления.

«Палочная система»

Вопрос сокращения верхней границы санкций по «наркотическим» статьям воспринимается профессионалами весьма неоднозначно. В первую очередь потому, что в рамках единой политики противостояния распространению наркомании нельзя изолированно принимать популистские меры — это вредит всей системе, независимо от того, насколько она хороша или плоха. Кроме того, озвученные формулировки вызывают двоякое, а то и троякое толкование.

Нельзя забывать, что один наркопотребитель за год привлекает в свой круг от 10 до 15 человек, и только его изоляция прерывает эту смертельную прогрессию. Можно, тщательно все взвесив, не применять максимальной санкции к тем, кто реально оступился, но для этого не нужна реформа, это все и сейчас во власти суда. А вот для крупного и особо крупного размера и уж тем более к тем, кто культивирует или подделывает рецепты, — однозначно нет! Оба этих состава — признак организованной деятельности, в которую человек уже втянут.

Сергей Пелих, полковник юстиции в отставке, бывший глава отдела Управления по расследованию организованной преступной деятельности в сфере незаконного оборота наркотических средств МВД РФ

По мнению полковника юстиции Сергея Пелиха, проблема заключается в том, что в современной полиции на первое место вышли показатели, больше известные как «палки».

Сегодня система построена так, что расследовать многоэпизодное дело с изъятием тонны запрещенных веществ невыгодно: оно требует много усилий, много экспертиз и много запросов. Год напряженной работы — и на выходе будет одна статистическая карточка. А можно у участкового взять материал по полграмма дури, довести его за неделю до суда — и получить такую же статистическую карточку, но вместе с ней и премию за качество и скорость. Поэтому системную борьбу вести невыгодно!

Сергей Пелих, полковник юстиции в отставке, бывший глава отдела Управления по расследованию организованной преступной деятельности в сфере незаконного оборота наркотических средств МВД РФ

В России уже существовала практика, когда «малые дозы без цели сбыта» не учитывались в работе оперативных и следственных подразделений, и именно тогда эффективность полицейских методов была относительно высокой. Такая система была создана Виктором Ивановым, руководившим Федеральной службой по контролю за наркотиками (ФСКН) с 2008 по 2016 год, и, несмотря на многие недостатки, она показала свою эффективность, особенно в первые годы. Но затем ФСКН была возвращена в МВД, и вновь на первое место вышли «статистически важные результаты».

В России нет единой и понятной государственной политики противостояния наркотической угрозе, и по этой причине популистские методы сокращения срока никакого — ни положительного, ни отрицательного — эффекта не несут. Прошлогодняя инициатива Верховного суда, выдвинутая еще при Ирине Подносовой, хорошо ложится в политику снижения тюремного населения, но для противостояния наркоугрозе никакого значения не имеет.

Игорь Трифонов, криминолог

По словам криминолога Трифонова, давно признано, что наркомания — это социальная болезнь, и противодействовать ей только полицейскими методами — все равно что носить воду решетом.

Нужна комплексная многоведомственная система, в которой на равных работали бы и врачи-наркологи, и полицейские, и педагоги, и психологи, причем работали бы бок о бок на всех этапах — от школ и улиц, через диспансеры, и до исправительных учреждений. Об этом говорят уже десятки лет, но фактически тяжесть борьбы с наркоманией возложена только на МВД. Минздрав, Минпросвещения и другие ведомства на словах «горячо за», а на деле отвечают, что эти вопросы «вне нашей компетенции». Простой пример: давно назревший вопрос с реабилитационными центрами не двигается уже больше 15 лет.

Игорь Трифонов, криминолог

«Для наркорынка это не революция»

В теневом сегменте интернета новость о возможном смягчении наказаний за наркотики была встречена без особого энтузиазма. На крупнейших даркнет-форумах мнения быстро разделились: часть пользователей опасается, что при снижении рисков потребители начнут чаще переходить на самостоятельное выращивание, другие, напротив, ожидают роста спроса.

«Теперь не так стремно будет, когда идешь за закладкой», — написал один из пользователей. Участники черного рынка при этом воспринимают инициативу скорее как сигнал, чем как реальное изменение правил. По словам владельца одного из наркошопов, речь идет о запоздалом признании очевидного: потребители и зависимые люди долгое время оставались самой уязвимой частью системы, на которой проще всего было строить статистику.

Для наркорынка это не революция. Это скорее признак того, что наверху начали различать хранение и сбыт.

Владелец наркошопа Q

При этом участники рынка подчеркивают: снижение рисков для конечного потребителя не означает автоматического изменения экономики бизнеса. Уголовная ответственность, по их словам, «вшита» в цену на всех этапах — от хранения и передачи до финансовых операций и человеческого фактора.

Если риски снижаются внизу, это не значит, что вся система может выдохнуть. Основной риск для тех, кто выше, — это возможное смещение внимания силовиков с массовых дел на структуру и организацию.

Владелец наркошопа Q

Возможные изменения, по оценке владельца наркошопа Q, проявятся прежде всего в поведении аудитории. Часть покупателей станет менее осторожной, снизится уровень страха, но это вряд ли приведет к резкому росту объемов потребления.

«Скорее речь о снижении осторожности и более импульсивном поведении», — говорит он. Что касается нижнего уровня — закладчиков — то здесь прогнозы сдержанные. Существенного притока людей участники рынка не ждут. По их словам, в эту сферу идут не из-за уровня санкций, а из-за долгов, зависимости или попытки быстро заработать. Однако, если часть людей воспримет изменения как общее смягчение, это может создать избыток исполнителей и привести к удешевлению работы.

Но это краткосрочный эффект: как только человек сталкивается с реальной практикой, иллюзии быстро исчезают.

Владелец наркошопа Q

Ожидания относительно работы силовиков также остаются скептическими. По словам участников рынка, даже при изменении законодательства основной фокус вряд ли уйдет с низового уровня. «Это проще, быстрее и лучше ложится в отчетность», — говорит владелец наркошопа Q. В то же время часть участников теневого сегмента оценивает инициативу в более широком контексте. По словам другого владельца наркошопа, жесткость наказаний в странах СНГ во многом носит системный характер и влияет не только на уровень ответственности, но и на сам рынок.

Он утверждает, что в регионах с более мягкой наркополитикой ниже как цены, так и уровень вовлеченности в криминальные схемы, в том числе среди молодежи. При этом в России, по его словам, значительная часть участников рынка оказывается в нем именно из-за ограниченных легальных возможностей. В итоге, сходятся собеседники, даже в случае принятия поправок речь будет идти не о переломе, а о точечной корректировке. Рынок запрещенных веществ уже адаптирован к более жестким условиям и реагировать на их смягчение будет осторожно.