С началом военных действий в Донбассе в 2014 году, церкви превратились для многих в жизненно важные центры помощи. Здесь не только возносили молитвы о спасении, но и оказывали реальную поддержку: укрывали людей от обстрелов, выпекали хлеб и просфоры, снабжали водой, ухаживали за ранеными, проводили отпевания и давали приют тем, кто лишился дома. Богослужения продолжались даже в самые тяжелые периоды, порой в полуразрушенных зданиях без окон, с посеченными стенами, несущими следы боев. В затишья между обстрелами священники и прихожане неизменно возвращались к восстановлению своих святынь. Эта статья рассказывает о судьбах донбасских храмов и людях, которые все эти годы поддерживали общины и возрождали церкви из военных руин.

Волноваха. Свято-Скорбященский храм

Свято-Скорбященский храм при центральной районной больнице в Волновахе был освящен 6 ноября 2016 года. В начале 2022 года он оказался под обстрелом: крыша и купола были почти полностью разрушены, фасад и внутренние помещения значительно пострадали. Восстановление началось летом: заменили кровлю, заново установили купола, отремонтировали фасад и интерьер. Осенью 2024 года на территории появилась наземная колокольня.

Священник Кирилл Морозов, 38 лет, родился в поселке Горняк, Донецкая область:

В Свято-Скорбященском храме я несу служение с ноября 2021 года. До этого десять лет был настоятелем в соседнем поселке Владимировка. После перевода мы с семьей остались жить там: дети посещали школу, а я ездил на службы.

Утро 24 февраля 2022 года застало меня дома, во Владимировке. Выехать уже не представлялось возможным: ни добраться до Волновахи, ни попасть в храм, чтобы что-либо забрать или уберечь. Первые, наиболее тяжелые дни я провел там, разделяя участь с людьми.

Март был морозным, но в нашем погребе сохранялось тепло. Была установлена буржуйка, заготовлены дрова. В перерывах между обстрелами мы поднимались в дом. У нас были дрожжи и мука, и мы пекли хлеб, чтобы хоть как-то продержаться.

Чудесным образом в доме оставался газ — это стало нашим спасением. Люди из соседних домов, рискуя жизнью, приходили к нам за хлебом и водой

Во дворе был колодец, который также чудом не засыпало. Там же мы выпекали просфоры.

В первые дни обстрелов мы успели забрать все необходимое из алтаря поселкового храма и начали служить литургию дома. В короткие затишья соседи прибегали к нам из других домов — чтобы присутствовать на службе, причаститься. Иногда они приходили прямо под обстрелами, прося отслужить панихиду по близким.

Когда люди умирали, их хоронили у подъездов. Тогда я поднимался из погреба в наш импровизированный храм и служил панихиды заочно

18 марта в поселок вошли российские военные, и наша блокада наконец завершилась. Мы вышли из погреба. Мой дом оказался одним из немногих, где чудом уцелели двери и окна, оставались газ и вода. Люди, потерявшие жилье, не имели другого пристанища и жили у нас до лета.

В Волноваху я смог попасть, когда обстановка немного успокоилась и появилась возможность для передвижения. Мы с другими священниками помогали эвакуировать раненых туда, где им могли оказать помощь. В город начали приезжать люди из разных регионов: привозили строительные материалы, продукты, вещи. Все это собирали и раздавали на территории храма.

Прихожане активно помогали, и постепенно вокруг храма сформировалась большая общинная семья

Когда я впервые пришел в храм, мне было тяжело на это смотреть. Снаружи он казался уцелевшим, но внутри — выбитые окна и двери, следы пожара. Купола и крыша были практически уничтожены, фасад посечен осколками. Территория была завалена обломками.

Сначала мы просто навели порядок, чтобы возобновить службы: убрали территорию, расчистили храм внутри, временно закрыли окна пленкой. К концу марта богослужения возобновились. Сначала люди узнавали о них через знакомых, потом начали приходить сами. Из трех храмов города наш оказался единственным действующим.

Потом постепенно начали восстанавливать храм. Провели воду и отопление, построили хозяйственные помещения. Сейчас продолжаем благоустраивать территорию. В планах — новый деревянный иконостас с писаными иконами, роспись стен и мозаики снаружи, как это задумывалось изначально.

Самым тяжелым были даже не разрушения, а неопределенность. Мы не знали, что произойдет дальше. И даже когда начали восстанавливать храм, долго не покидало ощущение, что все может повториться

Никольское. Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь

Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь был основан в 1998 году. Его основателя, схиархимандрита Зосиму, верующие почитали как старца и прозорливца. Согласно его завещанию, здесь был построен Успенский собор — «в меру и подобие» Успенского собора Московского Кремля. В 2009 году главный престол освятил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

До 2022 года территория Никольского находилась под контролем Вооруженных сил Украины (ВСУ). По различным данным, здесь размещались подразделения «Айдара» (запрещен в РФ, признан террористической организацией) и артиллерийские части. В ходе боевых действий значительная часть монастыря была разрушена, включая храмы и хозяйственные постройки. Из почти 150 насельников сейчас осталось чуть более 20.

Иеромонах Иоанн, 52 года, родился в городе Энергодаре, Запорожская область:

Я служу здесь уже двадцать шесть лет. Сам я родом из Энергодара. Помню еще школьные годы: в город приезжали люди со всей страны строить электростанцию, мы вместе учились и росли.

Уже тогда я слышал от таких же школьников жестокие слова: «Бей хохлов, спасай Украину!» Один парень возразил, что он по паспорту украинец. Ему ответили: бить будут не по паспорту, а по лицу. Тогда это звучало дико, но напряжение уже ощущалось

Потом его только усиливали. Этот маятник раскачивали все сильнее, пока он не разорвал страну и не разделил людей.

О войне говорили задолго до ее начала. Уже с 2007 года подобные разговоры звучали все чаще. А наш батюшка, отец Зосима, еще в девяностые предупреждал: если бы мы знали, что нас ждет, мы бы впали в уныние. Он многое предвидел и, как мы верим, вымолил эту землю.

Когда начались боевые действия, люди стали искать здесь убежище. Нам говорили: все закончится через два дня. Потом прошел месяц, потом год, потом второй. Кто-то уехал, кто-то остался. Сейчас люди понемногу возвращаются и учатся жить заново.

Бывало, служба шла под обстрелами. Однажды я шел к храму, до входа оставалось метров тридцать. И вдруг понимаю: не могу идти, ноги не слушаются.

С трудом добежал до дверей — и сразу после этого удар возле храма. В такие моменты особенно остро чувствуешь, что тебя хранят. Захотели бы — попали бы прямо внутрь

Рассказывали мне и о снайпере, который потом исповедовался и говорил, что старался никого не убивать. Бывают и такие истории. Иногда замечаешь: дроны летают, но будто выбирают момент. На Крещение сначала кружил разведчик, а потом ударили по пустому дому. На Пасху тоже летал: увидел, что ни вооруженных людей, ни машин нет, улетел, и мы спокойно прошли крестный ход.

Самое тяжелое — не обстрелы. К ним привыкаешь, как бы странно это ни звучало.

Самое тяжелое происходит внутри людей: когда они начинают ненавидеть друг друга, когда исчезает любовь

Донецк. Иверский монастырь

Иверский монастырь расположен в северной части Донецка, недалеко от аэропорта. Его строительство началось в апреле 1997 года, и вскоре здесь был возведен каменный храм в честь Иверской иконы Божией Матери.

В 2014 году в этом районе развернулись боевые действия, и храм серьезно пострадал во время боев за аэропорт. Насельницам пришлось эвакуироваться, но впоследствии они вернулись: разобрали завалы, заделали повреждения в стенах и постепенно восстановили храм. Богослужения возобновились, и с тех пор в обители возносят молитвы о мире и спокойствии на донецкой земле.

Отец Александр:

Я служу здесь второй год. За это время многое пришлось пережить, монастырь сильно пострадал. Иногда приезжаешь на службу — окна еще целы, а через неделю возвращаешься, и их уже выбило после очередных прилетов беспилотников.

Опасность ощущается постоянно, но вместе с ней есть и чувство долга. Мы продолжаем служить, потому что людям это необходимо

Прихожане все равно приходят. В основном это пожилые женщины, наши постоянные бабушки. Многие ходят сюда давно, еще с тех времен, когда были молоды. Мы помогаем им добираться, подвозим на машинах.

На территории сейчас возводится новый храм. Параллельно решается судьба старого здания: восстанавливать его или все же снести. Хотелось бы сохранить его ради истории, но окончательное решение остается за специалистами.

То, что удалось сделать в монастыре сейчас, — скорее временные меры. Где-то подлатали, где-то укрепили. До начала всех этих событий здесь уже шло восстановление: были росписи, особая архитектура потолков. Но многое, к сожалению, утрачено. Святыни старались сохранить. Икону Божией Матери на время вывезли в Никольское, а потом вернули, когда обстановка немного стабилизировалась.

Донецк. Храм Иоанна Сочавского

Община Свято-Иоанно-Сочавского храма Донецкой епархии Русской православной церкви (РПЦ) была зарегистрирована в 2008 году в Кировском районе Донецка. На выделенном участке планируется построить храмовый комплекс: двухэтажный храм и отдельную колокольню в стиле украинского барокко. Нижний храм будет освящен в честь великомученицы Ирины, верхний — во имя святого великомученика Иоанна Сочавского.

Отец Роман, 48 лет, родился в городе Дубно, Ровенская область

Я служу в этом храме уже пятнадцать лет. Святой Иоанн Сочавский считается покровителем торговцев и предпринимателей.

Сам храм появился по инициативе людей с рынка: они занимались торговлей и решили построить здесь церковь

Когда-то здесь планировали большой рынок «Дружба»: уже были здания, магазины, супермаркеты, торговые ряды, кафе. Все должно было развиваться. Те, кто начинал это дело, потом разъехались, их судьбы сложились по-разному. Но именно они сказали мне: «Мы построим храм, а ты будешь служить».

В тяжелые времена мы раздавали гуманитарную помощь: продукты, одежду и теплые вещи. Люди приезжали и брали то, что им было нужно. Особенно запомнилось, как прихожане ходили в одинаковых зимних куртках. Это давало ощущение, что мы вместе и можем друг друга поддержать.

Мне самому довелось пережить здесь бомбежки. Иногда земля дрожала так, что это ощущалось всем телом

Приходилось ночевать в вагончике при храме. Однажды обстрел застал меня прямо здесь: рядом упал снаряд, все вокруг ходило ходуном. Слава Богу, не перебило ни воду, ни электричество.

На Пасху у нас есть традиция: освящаем продукты, а часть отвозим в больницу тем, кто не может прийти в храм.

Постепенно храм восстанавливается. Кто-то помогает окнами, кто-то материалами — все делается понемногу, шаг за шагом... Раньше хотели построить большой корпус для помощи нуждающимся — с кухней, ночлегом, поддержкой для бездомных и одиноких людей. Многое из этого осталось мечтой, но желание помогать никуда не исчезло. Мы продолжаем искать тех, кто может поддержать это дело.

Донецк. Спасо-Преображенский собор

Спасо-Преображенский собор — главный храм Донецкой епархии и один из важнейших духовных центров региона. Сюда регулярно привозят святыни из разных уголков мира, и к ним приходят множество верующих. Современное здание собора было построено в 1990-2000-е годы по образцу одноименного храма, разрушенного в 1931 году.

Священник Николай, 44 года, родился в городе Новогродовке, Донецкая область

Священником я служу здесь с перерывами с 2008 года. На два года уезжал, потом снова вернулся. В целом получается около шестнадцати лет. Сам храм по местным меркам довольно новый. Его начали строить в девяностые, а к 2014 году активно расписывали. К тому времени он уже приобрел свой окончательный, цельный облик.

Война, конечно, не обошла нас стороной. Было попадание в купол, и до сих пор видно место, где его восстанавливали. Выбивало окна, повреждало фасад, на территорию падали снаряды

Три года назад тоже были прилеты. На Пасху обстрел начался во время освящения: мы вышли к людям, и в этот момент все началось. Слава Богу, на территории никто не пострадал, но неподалеку погибла женщина. Потом перестаешь считать такие случаи. Главное, чтобы люди остались живы.

Бывало, службы проходили под обстрелами. Начинается богослужение — и вдруг прилет. Тогда мы переходили в нижний храм, в цокольный этаж, и продолжали там. Собор у нас многопридельный: центральный придел — в честь Преображения Господня, боковые — в честь мученика Виктора и преподобного Иллариона Киево-Печерского, нижний — в честь преподобного Сергия. Это позволяло не прекращать богослужения даже в самых сложных условиях. Некоторые священники жили прямо здесь: передвигаться по городу было опасно.

Мы жили в постоянном напряжении. Вроде тихо — и вдруг обстрел.

Страшно ли? Конечно, страшно! Есть страх, который не зависит от человека: какие-то звуки, вибрации, ощущение близкой опасности. Это естественно. Даже верующий человек не свободен от страха

Как справляться? Как все: прячешься, молишься, надеешься на Божью помощь. Мы через это прошли — кто-то больше, кто-то меньше.

Если оглянуться, понимаешь, что нам, возможно, еще относительно повезло по сравнению с местами, где разрушено почти все... Жизнь города за эти годы сильно изменилась. После 2014 года начался отток людей: были тяжелые обстрелы, многие уехали. Донецк на какое-то время почти опустел. Позже, когда обстановка немного стабилизировалась, часть людей вернулась, но не все: кто-то уже устроился на новом месте. Потом были новые испытания — пандемия, снова эвакуация. Люди опять уезжали: кто-то сразу, кто-то позже, кто-то оставался.

Сейчас, когда линия фронта отошла, жизнь постепенно возвращается. Люди снова приезжают, появляются новые жители, переселенцы, семьи. Город оживает, появились пробки! (Смеется.) Ощущение жизни...

Но для многих, для большинства это все еще самый тяжелый период в жизни. И когда смотришь на тех, кто несмотря ни на что проходит через него, понимаешь: история продолжается.

Люди молятся, ждут, надеются и прежде всего просят мира