В середине 1996 года Россия переживала самый драматичный период в своей новейшей истории: за президентское кресло боролись Борис Ельцин и коммунист Геннадий Зюганов. Избирательную кампанию главы государства осложнял глубокий раскол в его лагере, где «демократы» воевали с «силовиками». Все это вылилось в один из самых громких скандалов 1990-х — легендарное дело о коробке из-под ксерокса. Мечась между двумя группировками в своем окружении, Ельцин в итоге поставил на «демократов» и по науськиванию Чубайса отправил в отставку начальника своей охраны Александра Коржакова, директора ФСБ Михаила Барсукова и главу предвыборного штаба Олега Сосковца. В рамках спецпроекта «Ельцин против всех» «Лента.ру» начинает цикл материалов о выборах президента РФ, состоявшихся ровно 30 лет назад.

К годовщине выборов президента России 1996 года «Лента.ру» запускает спецпроект «Ельцин против всех». Он рассказывает о противоречивой предвыборной кампании основного кандидата Бориса Ельцина и главных итогах президентской гонки, которую вспоминают даже спустя 30 лет. В рамках спецпроекта «Лента.ру» собрала свидетельства участников событий и оценки той жесткой политической борьбы.

***

В начале 1996 года окружение Бориса Ельцина активно включилось в пиар своего шефа — начиналась избирательная кампания. Стремясь склонить на свою сторону творческую интеллигенцию, команда президента инициировала серию встреч с виднейшими умами страны. Естественно, общественные деятели и ученые собирались не для того, чтобы поддакивать членам команды Ельцина. На этих встречах завязывались ожесточенные диспуты, и соратники главы государства не всегда могли объяснить то или иное решение своего начальника.

Один из таких вечеров обернулся трагедией: во время спора с помощником президента Георгием Сатаровым о войне в Чечне остановилось сердце поэта Юрия Левитанского.

«Я знаю, что от бомбежек погибли пять тысяч детей, — такими были последние слова оппонента власти. — Мы должны искать другие методы выхода из конфликта»

Левитанский стал первой жертвой предвыборной борьбы 1996 года — самого безумного времени в новейшей истории России.

«Коржаков и Барсуков хотели перенести выборы»

По итогам встреч руководитель Администрации президента (АП) Сергей Филатов сделал несколько выводов: интеллигенция очень боится коммунистического реванша и готова голосовать за Ельцина, но не желает, «чтобы страной управляли теневые люди и спецслужбы». Это был намек на главу Службы безопасности президента (СБП) Александра Коржакова, который в течение первого срока своего шефа был при нем кем-то вроде денщика, и на директора ФСБ Михаила Барсукова. Оба силовика вполне разделяли демократические убеждения, характерные для того времени, но в либеральных кругах все равно считались опасными реакционерами.

В окружении Ельцина в ту пору существовало две генеральные линии: условные демократы и условные силовики. Первые убеждали, что проведение выборов необходимо, что без них невозможно сохранить демократическое лицо режима. Вторые настаивали, что выборы необходимо перенести: «Сейчас мы их отменим, а года через два, когда ситуация в стране стабилизируется, нормально проведем».

Ельцин колебался, склонялся то в одну, то в другую сторону. Так, силовики убедили его в необходимости почистить команду от наиболее одиозных демократов, непопулярных и даже ненавидимых в обществе

Один за другим своих постов лишились министр иностранных дел Андрей Козырев, первый замглавы АП Анатолий Чубайс, вице-премьер Сергей Шахрай и руководитель АП Сергей Филатов (перешел на другую работу), а также несколько фигур меньшего калибра.

Ельцин начал готовиться к участию в выборах задолго до официального объявления: 17 января 1996 года он сообщил ближайшим соратникам о создании своего штаба, и только 15 февраля на митинге своих сторонников во Дворце молодежи в Екатеринбурге публично объявил о выдвижении на второй срок. Руководить предвыборным штабом президент поручил первому вице-премьеру правительства Олегу Сосковцу: крыло «демократов» в окружении Ельцина считало этого человека ретроградом и консерватором, а СМИ подозревали его в коррупции. Замом ему, будто бы в противовес, делегировали Филатова — одного из лидеров «демократов». За ним явно проглядывалась тень влиятельнейшего в то время Чубайса.

«Заседания проходили вяло, было такое впечатление, что никто не знал, что делать, с чего начинать, — утверждал Филатов. — Получилось все как в старые добрые времена: в газетах на целых полосах стали печатать списки предприятий, коллективы которых поддерживают выдвижение Ельцина в президенты».

Начало предвыборной кампании действительно складывалось для Ельцина не очень легко, а СМИ в довольно бесцеремонной форме иронизировали над штабом во главе с Сосковцом, уверяя, что кроме бесконечного множества бумаг и слухов он не производит ничего полезного.

Из всех видных представителей демократического лагеря только Чубайс однозначно поддержал выдвижение кандидатуры Ельцина. Имевший непреодолимые расхождения с президентом из-за позиции по Чечне Егор Гайдар выступал категорически против, а Григорий Явлинский решил сам попытать счастья в президентской гонке. Большинство же демократов (Галина Старовойтова, Ирина Хакамада и другие) заняли тогда осторожную выжидательную позицию.

Конструктивного взаимодействия между двумя лагерями предвыборного штаба не получалось. «Демократы» обвиняли Сосковца в архаичности и барских замашках, его союзников Коржакова и Барсукова — в грубости и неприветливости. Обе стороны плели друг против друга интриги, что, разумеется, не шло на пользу общему делу.

«Коржаков — реально преданный Ельцину человек и главный оппонент Чубайса в борьбе за влияние на президента, — отмечает в беседе с «Лентой.ру» историк Никита Панков. — Барсуков — служивый человек, преданный "конторе" и руководству. Лично честен, своим помогал всегда и при любых обстоятельствах. Один из тех, кто смог сохранить от полного развала "контору". Его сын был в Чечне, не стал скрываться за погонами отца. В меру жесткий, требовательный»

При этом Панков подчеркивает: чего реально хотели в политике Сосковец, Коржаков и Барсуков, понять крайне сложно.

«Лично мое мнение, исходя из анализа их действий: они хотели или перенести на более поздний срок выборы, или отменить их вовсе, чтобы остаться при первом лице и попытаться влиять на политику государства, видя, куда зашла страна, — замечает он. — Имей они одни цели с Чубайсом, действовали бы заодно. Но мы видим просто непримиримую вражду. Вполне возможно, у Коржакова и Барсукова была идея найти сменщика Ельцину за период отсрочки выборов, в том числе кого-то своего из силовых структур, чего Семья допустить не могла».

Историк предполагает, что Коржаков и Барсуков «еще как-то удерживали страну от окончательного хаоса», а после усиления позиций Чубайса — и через него блока олигархов — развитие России пошло по неблагоприятному пути.

Как Барсуков спас группу «Альфа»

Период после развала СССР выдался крайне тяжелым в том числе для представителей силовых структур. Некоторые граждане были настроены к людям в форме откровенно враждебно.

«Я поступил в военное училище в советское время, нас называли золотым запасом родины, — рассказывает «Ленте.ру» президент Союза офицеров группы «Альфа» Алексей Филатов. — А в 1992-м мне говорят: "Не выходи в военной форме из метро, могут погоны сорвать или плюнуть в спину"»

Сохраняя верность присяге и выполняя свой долг, многие силовики при этом относились к действующей власти весьма критично.

«1995-1996-й годы — это разгул терроризма, — констатирует подполковник ФСБ в отставке. — Государство было очень слабое, отношение к силовикам — наплевательское. Многие толковые офицеры стали уходить в бизнес, в частные структуры».

Филатову запомнились огромные проблемы с финансированием подразделения: суперэлитная «Альфа» даже не могла выйти на смотр в единообразной форме, лучшие офицеры страны выглядели как партизанский отряд.

«Хорошо помню ситуацию: "Вымпел" разогнали, многие силовые структуры продали [на Запад] свои секреты, оперативные службы разбежались, — продолжает он. — Не зря это время называют лихими девяностыми. Сил у милиции и ФСБ было очень мало, на улицах творился бандитский беспредел. Это была низшая точка падения. Лишь к концу 1990-х что-то начало меняться».

После того как в октябре 1993 года командиры «Альфы» отказались выполнить устный приказ Ельцина о штурме Белого дома, президент хотел расформировать группу. Спасти элитный спецназ удалось лишь благодаря Барсукову, который тогда возглавлял Главное управление охраны. Он понимал значимость «Альфы» и попытался вывести ее из-под удара.

«Мы тогда входили в ГУО и подчинялись как раз Барсукову, — объясняет Филатов. — Он потом рассказывал, что несколько раз перекладывал приказ о роспуске группы в самый низ стопки документов, приносимых на подпись Ельцину. Борис Николаевич никак не доходил до этой бумаги, и со временем тема рассосалась сама собой, за другими заботами он позабыл об этой обиде».

По свидетельству полковника внешней разведки в отставке Михаила Любимова, в ходе избирательной кампании команда Ельцина пыталась привлечь на свою сторону видных силовиков. «Помню, летом 1996 года [глава "Кинотавра" Марк] Рудинштейн пригласил группу разведчиков на сборище, — рассказывает он «Ленте.ру». — Там было много нашей элиты: сотрудники спецслужб, члены парламента, популярные артисты. Смысл — консолидировать людей для поддержки президента. Не без намека на предстоящие выборы выдавали конверты с долларами, чтобы голосовали за Ельцина».

«Ельцин к Чубайсу симпатии не питал, но прислушивался»

Бывший глава АП Сергей Филатов не сомневался: оппозиция в команде Ельцина рвалась захватить власть в свои руки и разделаться с недружественными ей «демократами». Мозговым центром этой группы он считал Сосковца, ключевой силовой фигурой — Коржакова. Барсукову же Филатов отводил лишь третью по значимости роль. В междоусобных склоках проходили неделя за неделей, тогда как основной конкурент действующего президента Геннадий Зюганов стремительно набирал силу.

Тревожным звоночком для сторонников Ельцина стал Всемирный экономический форум в Давосе, состоявшийся в феврале 1996 года. Настоящий фурор вызвало там появление главного российского коммуниста. Лидер КПРФ показал себя респектабельным европейским политиком: в отличие от выступлений на внутренней арене, на международной его риторика была достаточно мягкой и компромиссной. Он рассуждал о том, что России нужна многоукладная экономика, сочетание форм собственности.

Потом Чубайс жаловался, что ему было отвратительно видеть, как европейские предприниматели буквально облизывали Зюганова. По словам историка Руслана Червякова, никакой симпатии они к нему не питали, но прагматично считали, что если это будущий президент России, то мосты следует наводить уже сейчас. Тогда же скандальный американский финансист Джордж Сорос (Фонд Сороса внесен Минюстом России в список нежелательных организаций) говорил не менее одиозному Борису Березовскому (БАБ) и другим олигархам: «Я абсолютно не верю в победу Ельцина. Если хотите остаться живыми, вам нужно бежать».

БАБ, однако, посчитал риски своему положению большим вызовом: семь богатейших людей России объединились для поддержки кандидата Ельцина, чтобы не допустить возвращения к власти коммунистов. Так называемая семибанкирщина не желала пересмотра итогов приватизации и залоговых аукционов. Олигархи сочли, что могут финансово поучаствовать в кампании, оказать моральную поддержку Ельцину и по итогам выборов остаться в большом плюсе. Их основным условием было отстранение от руководства избирательной кампанией Сосковца и выдвижение на ключевую позицию Чубайса. С этой целью внутри штаба (или параллельно ему) появился специальный совет, в который вошли почти все герои этой истории.

«Штаб под руководством Сосковца работал в абсолютно советском формате, — рассказывает Червяков на открытой лекции. — Как это выглядело? Поднимался министр и говорил: "Мы рапортуем о том, что все железнодорожники будут голосовать за Ельцина". Следующий рапортовал о моряках, и так далее. Естественно, было понимание того, что по-старому это не сработает. Тогда возникла фигура Чубайса, которому доверяли олигархи. Ельцин к нему особой симпатии не питал, но прислушивался».

Чубайс умел производить первоначальный эффект, умел нагнетать. Он стал мостом между семибанкирщиной и президентом. По разным оценкам, говорит историк Червяков, за участие в предвыборной кампании Чубайс получил от двух до трех миллионов долларов.

После того, как олигархи и Ельцин ударили по рукам, на стороне президента оказались ведущие телеканалы и газеты

Впрочем, «мочить» Зюганова они не спешили — лидер КПРФ был нужен Березовскому и компании в качестве противовеса, чтобы было кем пугать впечатлительного главу государства. Зато последовала команда спустить всех собак на Коржакова: недавний герой превратился в преступника и главного врага российской демократии.

Кстати, деньги на выборы давали Ельцину не только олигархи. Президент Франции Жак Ширак выделил огромный льготный кредит и в 1997 году получил орден «За заслуги перед Отечеством I степени». Посмотрев на роль дочери Ширака в предвыборном штабе, «демократы» решили подключить к активной работе на благо отца младшую дочь Ельцина Татьяну.

«Воры и их подельники остались у власти»

Коржаков и «демократы» просто ненавидели друг друга. На одном из заседаний совета глава СБП предложил Чубайсу, Филатову и Сатарову «слезть» с экранов телевидения. «Вы очень раздражаете своим видом избирателей», — пояснил генерал.

«Демократы» тогда настолько растерялись, что не нашли, что ответить, и затаили злобу на силовиков.

Противники Коржакова уверяли, что он проталкивает своих людей в АП и правительство, объясняя это защитой интересов государства, но фактически дублируя деятельность ФСБ. Растущее влияние Службы безопасности пугало многих в окружении Ельцина. Тот же Филатов жаловался президенту, что СБП усилила влияние «на расстановку кадров и подготовку аналитических материалов, а значит, на выражение своего видения основных направлений внешней и внутренней политики государства».

«Властные структуры все больше опутываются службами безопасности, берущими на себя функции, не свойственные этим структурам ни по закону, ни по сути, — пугал помощник своего босса. — В этом люди видят опасность возврата прежнего, самого темного периода жизни страны. Это тревожит интеллигенцию, журналистов, предпринимателей, зарубежных коллег»

Указывая на минусы усиления позиций Коржакова «и его таинственных структур», он проводил параллели с советскими временами, которыми в 1990-е пугали и детей, и взрослых: «Это не на шутку тревожит общество и сейчас, потому что травмы прошлого еще свежи и не забыты».

Советский разведчик Любимов скептически относился и к тем, и к другим: среди свершений команды Ельцина ему «не нравилась приватизация, безграничная свобода, подражание Западу», а Коржаков и Барсуков «начали везде ставить своих людей».

«Это вызывало только хаос, — считает Любимов. — Так что к этому периоду я отношусь очень скептически. Коржаков ни хрена не понимал, да и Барсуков не велик. [Их приход на ключевые должности] — это результат ельцинского переворота. Их реальное место — в охране. Компетенций для руководства государством у них нет. Хотя у Ельцина было много таких назначений, он это поощрял. Я вообще не люблю бывших охранников, которые потом пишут великие мемуары, лишь бы привлечь к себе внимание».

В отличие от Сергея Филатова, обвинявшего Коржакова в намерении узурпировать власть, коммунист Валентин Варенников видел в главе Службы безопасности президента чуть ли не последний шанс спасти Россию. «Ни Коржаков, Барсуков не довели дело до конца и не поставили всех олигархов, рвущихся к власти, на свое место, — констатировал генерал армии в своих мемуарах. — Не успели. А может, не хотели?»

«Что касается переноса выборов, они считали, что к 1998 году социально-экономическая обстановка стабилизируется и появятся более благоприятные возможности для проведения выборов, — поясняет историк Червяков «Ленте.ру». — Очевидно, что эти люди хотели сохранить свои позиции во властных коридорах. Им казалось, что [в случае проведения выборов] в 1996 году они не удержатся. Жизнь показала, что они и так не удержались».

Как вспоминали потом сотрудники СБП, к ним постоянно поступала информация о том, что деньги, предназначенные на продвижение Ельцина, «нещадно разворовываются». Поэтому вечером 19 июня 1996 года, когда из Белого дома вышли бывший пресс-секретарь Чубайса Аркадий Евстафьев и организатор кампании «Голосуй, или проиграешь» Сергей Лисовский с подозрительной коробкой в руках, за ними усиленно наблюдали люди Коржакова.

На КПП № 2 членов предвыборного штаба задержали. В коробке из-под бумаги Xerox обнаружились пачки долларов на общую сумму более 500 тысяч. Как утверждал в своей книге «Мракобесие» сотрудник СБП полковник Валерий Стрелецкий, в сейфе одного из кабинетов, где сидели задержанные, лежало еще 1,5 миллиона долларов

«Здесь же заготовки счетов для перевода предвыборных средств в банки на Багамские острова и в прибалтийские филиалы американских банков, — писал офицер. — Как явствовало из бумаг, деньги перечислялись якобы на полиграфические и рекламные услуги».

К моменту проведения операции, по сведениям Стрелецкого, в зарубежные банки ушло «как минимум 115 миллионов долларов».

Дальнейший ход событий прекрасно известен. В попытке отбить своих людей и опасаясь, что ниточки приведут к нему самому, Чубайс забил тревогу, поднял шум, и в ночь на 20 июня 1996 года телеведущий Евгений Киселев (признан Минюстом России иноагентом; включен Росфинмониторингом в перечень экстремистов и террористов) уже вещал по НТВ о попытке государственного переворота. Наина Иосифовна и Татьяна подняли Ельцина с постели и принялись убеждать его немедленно вмешаться. Президент неважно себя чувствовал и хотел спать, поэтому попросил отложить разговор до утра. Отчаянные звонки по инициативе Чубайса продолжались всю ночь. Наконец около четырех утра Барсуков распорядился уволить Лисовского и Евстафьева.

Через несколько часов силовики уже докладывали Ельцину о случившемся. Сначала президент принял их сторону, одобрив действия против носителей коробки. Однако после их ухода в кабинет главы государства вошли Чубайс и премьер Виктор Черномырдин. Они прямо обвинили Коржакова с Барсуковым в попытке срыва выборов и поставили президенту ультиматум: либо мы, либо они.

Поколебавшись, Ельцин решил уволить Коржакова, Барсукова, а заодно и их соратника Сосковца, который к скандальному задержанию на проходной Белого дома никакого отношения вообще не имел.

«Что касается решения Ельцина отправить их в отставку, так оно, на мой взгляд, закономерно, — размышлял член ГКЧП Варенников. — С кем Ельцину по пути? С ворами и жуликами или с теми, кто с ними борется? Здесь ответ однозначен. Таким образом, воры и их подельники остались у власти и продолжили свое "дело", а те, кто хотел хоть как-то оградить Россию от бед, творимых черномырдиными и чубайсами, оказались на обочине».

«Одна рука ударила по другой»

Сергей Филатов в своих мемуарах, напротив, поддержал судьбоносное решение своего шефа — уволить Коржакова, Барсукова и Сосковца. По его словам, «эти трое разрабатывали различные планы, распускали всевозможные слухи, готовили объемные аналитические материалы, дабы психологически подтолкнуть Ельцина и общество к мысли о нецелесообразности выборов».

По мнению одного из лидеров «демократического» крыла в окружении президента, силовики понимали, что Ельцину будет сложно победить легитимным путем, поэтому они задумали примирить его с Зюгановым.

«Конечно, им нужен был не Ельцин как таковой, а статус-кво, который он должен был обеспечивать, оставаясь президентом, причем максимально подконтрольным президентом», — высказывал свое мнение Филатов.

По словам историка Червякова, на самом деле деньги в коробке предназначались на выплаты гонораров эстрадным звездам, агитировавшим за Ельцина в рамках тура «Голосуй, или проиграешь». И Коржаков, инспирировавший арест Лисовского и Евстафьева, пытался воспрепятствовать второму туру, однако Чубайс уже был достаточно силен, чтобы переломить ситуацию. В итоге лагерь «демократов» в ельцинском окружении лишился оппозиции и впервые смог, что называется, спокойно вздохнуть.

«Коробка из-под ксерокса — это не расхищение, а черный нал, которым рассчитывались с участниками избирательной кампании, — говорит историк «Ленте.ру». — В данном случае одна рука ударила по другой как раз с целью провокации, чтобы продемонстрировать, какими темными делами промышляют Чубайс и компания. Хотя это был секрет Полишинеля, и Борис Николаевич, думаю, это прекрасно понимал. В тот момент авторитет Чубайса был столь высок, что он смог донести президенту свою точку зрения».

Дальнейшие события показали косвенную правоту Коржакова и Барсукова в том, что участие Ельцина в выборах действительно обернулось большим риском для его жизни. После первого тура у президента случился инфаркт. Изредка он продолжал появляться на людях, участвовал в совещаниях, но по его виду любой мог понять, что глава государства очень плох. Тем не менее, прочно завладев инициативой, «демократы» уже не желали упускать своего и добились проведения второго тура.

Ельцин голосовал на специально организованном для него избирательном участке в клиническом санатории в Барвихе. Инаугурация состоялась только через месяц. Ельцин смог произнести лишь 33 слова присяги. Он был очень плох и появился в эфире мельком. Итогом выборов стало укрепление российской олигархии, которая «давала в долг с процентами».

«Сразу вспоминается критика, адресованная генсеку Черненко, который голосовал на выборах в Верховный Совет в больничной палате», — иронизирует историк Червяков

Позже многие из «демократов» писали, что тогда не сомневались в скором выздоровлении Ельцина. Тревожное состояние, однако, затянулось на два года, лишь в 1998-м президент более-менее оклемался.

«Почему он все-таки ушел? — говорит разведчик Любимов. — Потому что оказался в заднице, извините. Увидел, что топит Россию».

Сергей Филатов, самый старший по возрасту из героев 1996 года, умер в 2023 году. Анатолий Чубайс построил блестящую карьеру, но сейчас находится в бегах и стал гражданином Израиля. Александр Коржаков после отставки выпустил бестселлер «От рассвета до заката», по которому многие теперь изучают историю 1990-х. Он сумел остаться в политике, избирался в Госдуму от Тульской области, сейчас на пенсии. Олег Сосковец и Михаил Барсуков все прошедшие 30 лет предпочитали держаться в тени, занимая при этом руководящие должности в крупных компаниях.