Фотоконкурс FotoSlovo славится своей исключительной свободой: он не устанавливает строгих правил по жанру, тематике или уровню мастерства участников, что делает его одним из самых искренних и эмоциональных событий в мире фотографии. Авторы получают полную свободу в исследовании себя и окружающего мира, его красоты и парадоксов. Представляем подборку лучших работ этого уникального конкурса, предоставленных его основательницей Анной Лаза.

Причудливая игра теней среди бесконечных заснеженных пейзажей: для многих эти места, затерянные где-то в Восточной Сибири, могут показаться пустыми, но те, кто их посетил, напротив, ощущают глубокий смысл. К ним присоединилась канадский фотограф Наталья Сапрунова, отправившаяся в Якутию, чтобы передать атмосферу, понятную коренным эвенкам, но недоступную тем, кого охватывает ледяной ужас при температуре в 50 градусов ниже нуля.

«Эвенки ведут образ жизни, тесно связанный с природой. Основой его являются оленеводство, охота и передача из поколения в поколение знаний о выживании в экстремальных условиях», — отмечает Сапрунова.

Культура этого народа основана на шаманских традициях и глубокой связи с окружающей средой. Именно поэтому эти снимки выглядят столь магическими: повседневные ритуалы отражают глубокое понимание земли и циклов природы.

«Сегодня многие эвенкийские общины активно работают над сохранением и возрождением своей культуры, восстанавливая традиции, язык и связь с землей в условиях современных перемен», — добавляет Сапрунова.

Внутренний крестовый поход

Город Ганьчжоу в провинции Цзянси считается отправной точкой Великого похода — исторического перехода коммунистической армии из южных регионов Китая на север, который длился два года, начиная с 1934-го. Это место навсегда оставило отпечаток в сердце Цзэсюань Цзэна, выходца из Ганьчжоу, ставшего гражданином Германии.

«Мои школьные учебники были пронизаны патриотическим воспитанием, а партийные эмблемы с красными звездами и плакаты о Великом походе украшали почти каждый угол. Однако со временем он превратился в политический инструмент, который трансформировал личные страдания в необходимую обществу жертву. И у этой жертвы есть скрытый смысл: 'Все страдания — это путь, а все пути должны вести к успеху'», — делится Цзэн.

Летом 2024 года он на два месяца вернулся в родные края, чтобы запечатлеть и передать с помощью пленки символические оттенки Великого похода и рассказать о людях, живущих вдоль этого исторического маршрута. Его поездка вылилась в объемную фотокнигу, часть снимков из которой была представлена на конкурсе.

«Мы живем в иллюзии, созданной ложными нарративами, наши стремления выдаются за задачи, а наш опыт используется в конфликтах. Образ бога, которому мы поклоняемся, настолько размыт, что выцветает, запятнанный вульгарной душой», — философски заключает Цзэн.

Золотой взгляд

Возвращение Дональда Трампа на пост президента США ознаменовалось множеством указов. Фотограф Ябин Ботсфорд сухо констатирует, что первые шаги нового старого американского лидера были направлены на массовые депортации, развязывание глобальной торговой войны и сокращение полномочий региональных правоохранительных органов.

«Этот год был отмечен гражданскими беспорядками и глобальными потрясениями, поскольку администрация бросала вызов установленным конституционным ограничениям, внутренним институтам и международным нормам», — убеждена Ботсфорд.

Ее работа выполнена не в строго репортажном жанре, но в этом и состоит сила премии: в глазах жюри символы и атрибуты снимка оживают в реальности, становясь ее неотъемлемой частью, а значит — историей.

На их месте

Тюрьма Белене на севере Болгарии имеет долгую и печальную историю. В 1950-х здесь содержали репрессированных, включая христиан-евангелистов, а в 1980-х — турок, отказавшихся менять свои фамилии на болгарские.

Сегодня это обычная колония, хотя и одна из самых строго охраняемых в стране. Расположение на острове делает побег почти невозможным, и за ней закрепилась репутация места содержания пожизненно осужденных за тяжкие преступления.

«Я стремился установить контакт с этими людьми, узнать их прошлое, понять причины, которые привели их к таким ужасным убийствам. Обычные болгары мало что знают о тюрьмах и не имеют реального представления о том, что значит быть заключенным или отбывать наказание. Поэтому я хотел показать проект публике — открыть эту дверь и раскрыть реальность, рассказать истории и показать, что преступление часто коренится в детстве, и очень часто вина за это лежит на обществе, предпочитающем бездействовать», — объясняет свою задумку фотограф Владимир Карамазов.

Последние бабочки

В последние месяцы эскалация конфликта между Ираном, Израилем и Соединенными Штатами усилила опасения, что он может перерасти в серьезный региональный конфликт, способный изменить политический ландшафт Ближнего Востока. На фоне этой нестабильности командиры Партии свободной жизни Курдистана (ПСЖК) заявляют о готовности к «решающему поворотному моменту».

«Я работала в составе женского подразделения, состоящего в основном из бойцов из курдских регионов Ирана. В течение многих лет они действовали вдоль горной границы между Ираном и Ираком. С удаленных баз, высеченных в скалах, они внимательно следят за событиями внутри Ирана, оценивая, как длительное внешнее давление и внутренние беспорядки могут изменить баланс сил в Тегеране», — поясняет фотограф Синис Валентина из Ирака.

Все внимание ее объектива посвящено женским подразделениям ПСЖК, известным как «женская армия свободы». Они готовы защищать права тех, кого в их присутствии немногие рискнут назвать слабым полом. Многие из них успели принять участие в кровопролитных сражениях с Исламским государством (запрещенная в России террористическая организация). Помимо вооруженной борьбы, они выступают за гендерное равенство, экологическую справедливость, демократию и курдскую идентичность.

Что будет потом?

Пустое платье, висящее среди деревьев, по задумке автора, намекает на того, кто только что был здесь, но уже исчез. Неясные следы и лишь легкое ощущение чьего-то присутствия — всё, что осталось в пространстве кадра, снятого, как кажется, в каком-то параллельном мире.

«Я размышляю о хрупкой границе между существованием и отсутствием. Центральный вопрос остается открытым: что произойдет потом и что останется после нашего ухода?» — объясняет финский фотограф Оксана Жила.

Современная снежная дева

Очень похожая по атмосфере работа заняла второе место в той же номинации. Здесь, однако, нет места пограничному: наоборот — всё чрезмерно реалистично, но всё равно сверхъестественно. Эстонский фотограф Ирина Пономарева обращается к японской мифологии и одному из ее персонажей — Юки-онне, снежной деве, являющейся исключительно во время метелей или в заснеженные ночи.

«Этот священный образ переосмысливает древнюю вариацию с помощью современного визуального языка, сочетая фольклор и современную эстетику. На границе холода и тепла, присутствия и исчезновения возникает образ хрупкой зимней магии — прекрасной и мимолетной», — рассказывает Пономарева.

За пределами зимы

«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный…» — поют пожилые соседки, вынося из дома тело прабабушки Анны Захаровой. Слезы текут по щекам будущей фотографа — 18-летней девушки, впервые столкнувшейся лицом к лицу со смертью. Этот трагический момент впоследствии вдохновит ее.

«Я смотрю на тело моей прабабушки и не могу поверить своим глазам. Кажется, будто она просто уснула и скоро проснется. Но я боюсь к ней прикоснуться — я понимаю, что она уже не та, что прежде, а нечто холодное и чуждое, совсем не похожее на того живого человека, которого я когда-то знала», — вспоминает она.

23 годами позже она теряет бабушку. Смерть сумбурна и нелепа: в доме на столе — сваренные утром яйца, на стуле — ее одежда. Во время попыток реанимации сломали два ребра. Креста на ней в этот момент не было — его нашли позже. Теперь его носит сын Анны Захаровой.

«С тех пор я думаю о смерти почти каждый день. Мы не говорим о ней. Мы делаем вид, что ее не существует. Но я не могу перестать думать. Я пытаюсь представить, что она чувствовала — боялась ли она, понимала ли она? Я думаю о том, что происходит после смерти: как быстро исчезает тело? Что остается? Как умру я? И пойму ли я, что это конец? Я хочу верить в вечную жизнь, как говорит Евангелие. Но вера — это тоже борьба с сомнением», — заключает автор этой серии фотографий.

Семейный альбом

Еще один эксперимент, и снова семейный. Польская художница Соня Гораль работает с детскими фотографиями, сделанными ее отцом. В рамках проекта «Семейный альбом» она вручную корректирует их — печатает и раскрашивает, накладывая друг на друга воспоминания, эмоции и сомнения. Так она бросает вызов смыслу, который когда-то вкладывал в них автор, но делает это с любовью, улучшая и дополняя историю своего рода.

«Эти снимки — отражение того, как мой отец видел историю нашей семьи, и того, каким было в ней мое место. Взросление в неблагополучной семье сопровождалось для меня постоянным напряжением, подавленным гневом и невысказанными обидами. 'Семейный альбом' — мой ответ на это, попытка высвободить скрытые эмоции и вступить в диалог или даже в противостояние с повествованием моего отца», — объясняет Гораль.

Домашняя студия

Мужчина на этом снимке работает над своей версией «Картины с пионами, вишнями и часами» — знаменитой работы Яна Давидса де Хема, выдающегося представителя золотого века нидерландской живописи. Вот только ни этой репродукции, ни этого седого мужчины, ни даже его домашней студии никогда не существовало — их создал искусственный интеллект.

«Картина отражает сдвиг, который происходит в современном искусстве уже много лет и становится всё более заметным из-за развития искусственного интеллекта: переход от элитарного искусства к всё более низовой практике, в которой почти каждый может стать соавтором культурного нарратива. Как изменится мир искусства на этом новом этапе?» — задается вопросом фотограф Мацей Чеслак.

Между снами и кошмарами

Возвращение на родину почти всегда становится важным внутренним переживанием для больших фотохудожников. Этот путь проделал и грек Илиадис Космас, столкнувшийся в до боли, казалось бы, знакомых местах со множеством слоев прошлого. Его личные тайные места и запечатленные в памяти скрытые пейзажи даже спустя много лет оказались полны запахов, звуков и эмоций.

«То, что начиналось как тихое блуждание по округе, постепенно превратилось в катарсическое переосмысление знакомого, но на этот раз — вместе с любимыми людьми из моей нынешней жизни. Вместе мы двигались по пространствам, когда-то хранившимся в одиночестве, но теперь вновь обжитым, переосмысленным. Меня привлекали моменты жуткого спокойствия, тишина, которая живет между светом и тьмой, между сном и воспоминанием», — объясняет Космас.

Это был момент, когда фотограф превратился в исследователя, а предметом его интереса стал мир, будто подвешенный между прошлым и настоящим, реальностью и вымыслом, снами и кошмарами.

«Через искажение приходит ясность. Через отрешенность — своего рода присутствие. Этими фотографиями я приглашаю зрителя почувствовать то, что чувствовал я, пройтись со мной, увидеть и прочувствовать эти сокровенные тропы, где переплетаются память и свет», — рассказывает фотограф.

Где раскрываются светлячки

На 54 снимка из испанской деревни Делейтоса у фотографа Альварадо Оскара ушло шесть лет. Делейтоса — место, где появились на свет его родители, бабушки и деды, прабабушки и прадеды и сотни других предков.

А еще — его выбрал в качестве главной локации для своего фотоочерка «Испанская деревня» Юджин Смит — фотограф журнала Life, выпустившего его работы в апреле 1951 года. 75 лет спустя Оскар идет по его следам. Воспоминания о родном месте он называет призраками, витающими в его памяти.

«Существует эмоциональная потребность размышлять о местах, частью которых мы являемся. Исследовать свою идентичность в отголосках городов и деревень, всё еще говорящих с нами, пусть и в отсутствие людей и существ, что их населяют», — говорит Оскар.

Частицы моей кожи

Проект, получивший название «Беспокойство за плоды, которые птицы не едят», начался после того, как всем мужчинам в семье австралийки Софи Габриэль в течение двух лет был поставлен страшный диагноз — рак четвертой стадии. Поначалу подборка была попыткой преодолеть последствия медицинских приговоров, но со временем она переросла во что-то большее.

«Снимки передают ощущение беспокойства, хрупкости, чего-то пугающего и подавляющего. Лекарственные растения соседствуют с архивными изображениями из медицинских каталогов, создавая пространство, в котором прошлое и настоящее сосуществуют. Я оставляла фото под стеклянными пластинами, чтобы добавить частицы своей кожи, а затем многократно переснимала, создавая абстрактный автопортрет», — раскрыла тонкости работы над проектом Габриэль.

Потомки лета

Заголовок этой серии отсылает к раннему колониальному названию Бермудских островов — Летние острова. По задумке Николы Мьюрхеда, это вызывает ассоциации как с теплом родного дома, так и с тенями мрачного средневековья: Бермуды стали первой британской колонией, в которой в начале XVII века появился институт рабства.

«Острова до сих пор несут на себе отпечаток прошлого — как в социальной структуре, так и в повседневной жизни людей, чьи предки были насильственно переселены. Моя работа — это попытка выйти за рамки клише о рае и раскрыть более глубокие истины, хранящиеся в месте, достаточно небольшом, чтобы история ощущалась лично, и в то же время достаточно заметном, чтобы говорить со всей Атлантикой», — говорит Мьюрхед.

С помощью серии портретов, пейзажей, архивных материалов и устных историй он фактически создает уникальное визуальное повествование. Важное место в нем занимают факты, которые принято замалчивать или вовсе считать маргинальными в современном обществе.

«'Потомки лета' — это в конечном счете акт заботы о сообществе, в котором я вырос, попытка почтить как красоту, так и сложность принадлежности к месту, сформированному как сопротивлением, так и угнетением», — заключает автор.

Мечта

Этот коммерческий проект был задуман после путешествия известного фэшн-фотографа Хайме Травесана по Намибии — стране, в которой «ландшафты, тишина и свет кажутся почти нереальными». Так родилась идея для рекламной кампании модельера Аде Бакаре.

«Модели были сфотографированы в лондонской студии, а пустынные пейзажи отсняты отдельно. Эти элементы позже были объединены в единое целое посредством длительного процесса постобработки, что помогло создать сюрреалистическую интерпретацию красных дюн национального парка Соссусвлей. Цвета намеренно усилены, отражая то, как необъятность Африки запечатлевается в сознании, возвращаясь во снах как нечто возвышенное, мощное и эмоционально насыщенное», — рассказывает Травесан.

Лохматые жители побережья

Американец Артур Кобин был удостоен награды за эффектную подборку улиц и домов прибрежного района Сан-Диего (штат Калифорния) и, конечно, тех, кто их населяет. Некоторые попавшие в кадр модели вызывают особое умиление.